"Лето уходит на юг,
снова маршрут готов…"                                                                                           
(из старой туристской песни…)

В августе 1982 года я приехал в Архыз вместе с двумя Олегами - Кузнецовым и Леденевым, Пашей Кравченко. Наши рюкзаки под самую завязку были на-биты продуктами и вещами,. Помимо своего груза у нас было еще семьдесят ки-лограммов продуктов и топлива для заброски на группу в двенадцать человек. На другой день мы ишачили это добро в ущелье реки Аманауз, и, спрятав его там, поздним вечером вернулись обратно, в поселок. Позднее мы встретились в Тебер-де с остальными восьмью участниками нашей команды, собиравшейся совершить горный поход третьей категории сложности по Западному Кавказу. Основу группы составили студенты Ставропольского государственного мединститута, слегка разбавленные представителями специального конструкторско-технологического бюро полупроводниковой техники.

Трех часов хватило на путь от Теберды до границы леса в Мухинском ущелье. Вечером на биваке состоялось "производственное совещание", на котором определился порядок дежурств, состав связок и правила поведения. С 29 августа началась активная акклиматизация. Жанна Романова, ответственная за медицин-ское обеспечение или по-простому - отрядный Айболит, начала проводить контроль артериального давления и частоты пульса у участников похода, выдавать им витамины. Темп движения был не шустрым, с регулярными остановками, когда вся группа дружно восстанавливала дыхание и силы к следующему броску вверх. Погода, чуть прохладная, подбадривала нас и, единственное, что печалило - это вес рюкзаков… Однако, таковы правила нашей игры: жрать хочешь - рюкзак тащи!

Высоко на гребне появилось животное, которое мы по началу приняли за тура. Только с помощью бинокля удалось увидеть,  что огромные рога оказались просто длинными ушами. Сей факт привел часть команды к приступу гомериче-ского смеха.

Перед последним сырзаводом в Мухинском ущелье получились нечаянные спасработы. Олег Кузнецов неосторожно пытался спрямить путь через низину под загоном для скота и угодил в вязкое месиво из глины, воды, мха и отходов ското-водческой индустрии (запах от потревоженной массы был еще тот!). Выбраться из коварной ловушки он сумел  только с помощью товарищей и сняв при этом рюк-зак. Отмывался он уже самостоятельно, в журчавшем поблизости ручейке, под взглядами своих зубоскаливших приятелей,  обрадованных дополнительными ми-нутами отдыха.

В полдень вышли на первый перевал Муху, высота которого 2764 метра, а отсутствие категории компенсируется количеством пролитого пота при подъеме на него. На этом перевале с мая этого года стоит наш вымпел - латунная табличка с изображением эмблемы секции горного туризма СКТБ ПТ, под эгидой которой проводится наш поход - "тройка". Спуск с перевала, изобилующий брусникой и грибами ведет в долину реки Большая Марка. Шли по тем же местам, где майской  весной пытались пробиться к перевалу Арючат, но глубокий рыхлый снег и обильный снегопад заставили тогда нас изменить маршрут. Сейчас все смотрится по иному. Контрасты между ранней весной и поздним летом просто разительны. Долина ровная и широкая, набор высоты ступенчатый, по терассам, с которых открываются все новые и новые красивые виды. Уже за границей леса встречаемся с молодым пастухом, который любезно предложил желающим покататься на его коне, а затем, возле своего коша угостил нас свежим айраном.

Лагерь к вечеру установили на широкой луговине, окруженной старыми мо-ренными валами. Чуть ниже, на другом берегу реки был виден еще один кош, от-туда к нам пришли двое молодых пастухов, у одного из них на ноге выше колена была рана, замотанная несвежим полотенцем. Два дня  тому назад он распорол ногу острым суком, края вокруг раны побагровели и начали гноиться. Наши бу-дущие врачи обработали пострадавшего по всем правилам искусства Гиппократа и выделили ему запас лекарственных препаратов.

С утра вчерашние гости появились опять. Они принесли два бидона, в одном из них было еще теплое молоко, а в другом - айран. Раненного повторно осмотре-ли и перевязали, краснота исчезла, инъекция антибиотика сделала свое дело. После завтрака, сердечно попрощавшись с пастухами, мы пошли к перевалу Арючат. В самом верховье долины, справа от тропы, увидели могильный обелиск. Рядом, на большом плоском камне, с многочисленными ошибками, характерными для человека, плохо владеющего русским языком, сделана синей краской надпись, предостерегающая от неразумного лазания по скалам.

Цирк под перевалом очень громаден и красив. Возле ручья полянки с яркой зеленой травой и разноцветьем альпийского луга. С набранной высоты видно не-сколько озер, расположенных за гребнями близлежащих хребтов. Хорошо про-сматривался путь к Арючату, ведущий по большой и крутой осыпи, переходящий в косую полку. После легкого перекуса с чаем поднялись на перевал, который оказался такой узкой и острой щелью в гребне, где и посидеть толком было негде. Собрался было дождь, но проронив несколько капель, рассеялся, будто его и не было.

На Аксаутской стороне в кулуаре оказался плотный снег еще прошлогодней зимы. Осыпь постепенно сменилась растительностью альпийского луга, вдоль и поперек  изрезанного паутиной ручьев и тропинок, среди которых мы долго иска-ли начало единственной, нужной нам. Здесь нам помог спустившийся с верхнего пастбища пастух. Вообще это уже стало нормой: легче идти без всяких ориенти-ров к сложному перевалу, чем пытаться разобраться в лабиринте троп возле мест, где обитают люди. Обилие ягод и грибов заметно сбавило темп хода и, несмотря  на все старания и понукания руководителя, группа до поселка Рудничный дотянуть не смогла. Лагерь, ввиду скорого наступления темноты, установили на пару километров ниже поселка по ущелью. Перед этим Славик Стасенко усиленно рас-кручивал меня на медовуху. Мол то, да се, да третье, пока я не высказал свой взгляд на суть этого вопроса. Сухо, тепло, прохождение перевала проходило в благоприятных условиях… Вот если промерзли, промокли - тогда сам буду вам ножом зубы разжимать, чтобы влить порцию. Довод сработал, только в другом плане. Славка забежал вперед, встал ногами в мелкую лужу и закричал мне: - "Шеф! Я ноги промочил!" Перехватив ледоруб, рванулся к нему, но под рюкза-ком меня хватило только на десяток метров в безуспешной попытке догнать его для проведения "воспитательной работы".

Последнее летнее утро 31 августа. В ручье, возле которого  стоят наши палатки, резвятся стайки форелей, вид которых возбудил охотничьи инстинкты у ряда участников похода. Вооружившись полотенцем и накидкой, ловцы пытались в течение десятка минут загнать хотя бы одну рыбешку в тупик, пока не убеди-лись в бесполезности этого занятия. Азарт, впрочем, у ребят не прошел, и только необходимость выхода на маршрут оторвала их от дальнейшего свершения акта браконьерства.

До Рудничного добрались за полчаса. Вид входов в штольни, расположенных высоко на склоне горы впечатлял, к ним от поселка вел длиннющий серпантин автодороги, рассчитанной на большегрузный транспорт. Здесь добывают молиб-ден, ванадий, вольфрам, марганец. Мы прошли между домиков по единственной улице поселка и попали на поляну с зенитной батареей. Отсюда обстреливают ла-виноопасные склоны над поселком, дорогой и штольнями, не давая накопиться критическим массам снега. Еще дальше - минеральный источник. Утоляем жажду и переправляемся на левый берег Аксаута. Здоровья у ребят хватает и физическое обеспечение переправы прошло без осложнений. Потом по густым зарослям кустарника и березового криволесья по едва заметной тропке продирались, в бук-вальном смысле этого слова, к голубеющему вдали леднику. Вырвавшись, нако-нец, из березовых "джунглей", около километра шли по моренным осыпям, пере-межавшихся местами островками альпийского луга и под самым ледником нагна-ли группу туристов из Харькова. Украинцы ушли дальше, а мы сделали перерыв на обед и провели тренировку на настоящем льду. Большая часть участников впервые в жизни надела кошки и стала учиться ходить в них по крутому склону. Это был целый комплекс непривычных ощущений. Пока варился обед, все вы-полнили несколько "кругов почета" по концу языка Центральноаксаутского ледника. Через некоторое время стало ясным, что кошки держат хорошо, погода ба-лует своим вниманием, руководитель спокоен. К новичкам пришло чувство уве-ренности и, вот они уже стали пробовать пройти по более крутым участкам, ста-рательно вбивая зубья в лед и широко расставляя ноги. Ледовые занятия закончи-лись, обед тоже. По льду и нагромождению камней друг за другом туристы поднялись к подножию ледника Западный Аксаут.
Кругом суровый ландшафт. До самого перевала тянулось поле большого ледника, изрезанного трещинами. Над ним, справа по ходу навис ледопад, сте-кающий со скал Марухкайского хребта. Слева в лучах солнца оскалились зубцы вершины Братцы. На юге - седловина нашего перевала. Время уже идет к вечеру, я принял решение - провести ночевку на перевале и поднял в путь команду. Шли в связках по три человека. В первой  были Олег Пузанов и Виктор Коптяев. Про-щупывая склон ледорубами, они намечали трассу. Постепенно крутизна ледника возросла и, в поисках прохода через трещины, пришлось использовать скалы. Многочисленность группы и недостаток опыта не позволили идти без заминок. Узкий пятачок на скалах резко затормозил движение, не давая возможности быст-ро всем снять - надеть кошки. В этой суете зазевалась Света Карандина, неловкое движение, ее каска соскользнула с камня  и  лягушкой ускакала в глубокую тре-щину. Я, выдал нравоучение о том, что каска должна находиться все время на го-лове, а не рядом с ее противоположностью и отдал ей свою. Затем стал подгонять отстающих. От ледопада, потревоженного командирским голосом, то ли чем дру-гим, оторвался огромный кусок льда и с грозным грохотом устремился вниз. Сра-зу же за ним понеслись еще два ледовых булыгана изумительно чистой голубизны. Вид разваливающихся на ходу кусков льда прибавил резвости участникам по-хода лучше, чем мои распоряжения. Скалы, находящиеся в непосредственной близости от трассы падения льда быстро остались позади и группа вышла на ши-рокие снежные поля под перевалом Западный Аксаут - первой "двойкой А" на-шего похода.

Перевал приближался, до него оставалось уже около пятидесяти метров, ко-гда путь преградил широкий бергшрунд, в котором шумела вода. На разведку и обработку дальнейшего маршрута времени оставалось в обрез, пришлось заду-маться о ночлеге. Выход на перевал отложили до утра. Из бергшрунда Олег Леде-нев достал воду, Слава Стасенко и Олег Кузнецов начали колдовать с примусами. Остальные установили на снегу палатки, утеплив по мере возможности их пол. В дело, помимо спальных ковриков, пошли веревки, уложенные спиралью, рюкзаки, верхняя одежда. Кроме этого почти у каждого из участников было секретное ору-жие - каталитическая грелка. Во время ужина завхоз с разрешения руководителя расщедрился на медовуху. Ночь прошла спокойно.
Утром 1 сентября до завтрака я с Витей Коптяевым совершил разведку выхо-да на перевал. Через бергшрунд, после его исследования, был найден удобный и безопасный путь. От наших голосов с перевала поднялось большое, около двух десятков голов, стадо туров. Подгоняемое щелчками фотоаппарата, оно рванулось по гребню на восток навстречу солнечным лучам. А тем временем из палаток вы-лезли все участники похода, откровенно радуясь ясному утру. Я поинтересовался у Леденева по поводу грелки, как мол она? Олег, немного подумав, ответил, что все у него дуб-дубом, а вот тут - он потыкал пальцем в область чуть выше живо-та, где находилась грелка - тепло! Я ужаснулся - это сколько же грелок надо, чтобы везде было тепло? Наверное, не меньше пяти штук! В числе утренних раз-влечений оказался театр теней. На обширной снежной подушке, где располагался лагерь, совершенно невозможно было уединиться где либо для дум о жизни. Лишь в метрах двадцати от лагеря торчал из плато, неизвестно откуда взявшийся, невысокий  плоский серачок. К нему то поочередно и устремились потенциаль-ные сократы. Процесс мышления был скрыт, но боковое освещение создавало те-ни, дающие полное представление о механизме его действия…

После непродолжительного завтрака по снежному мосту через бергшрунд мы поднялись к большому обелиску в центре перевального гребня, рядом с которым был тур. По гребню расположились полуразрушенные огневые ячейки, чуть по-одаль - несколько могил. Здесь же стоял строгий памятник бойцам и командирам 810 стрелкового полка, оборонявшим этот рубеж  в 1942-43 гг. Минутой молчания мы почли память павших.
Погода разгулялась вовсю. На высоте 3150 метров, кажется, находишься ближе к солнцу. А под ногами - южные склоны Главного Кавказского хребта. Вдали белеет каскад водопада Азырт, виден кусочек дороги, ведущей к перевалу Аданге. На фирновом поле ледника - пилообразная тень, отбрасываемая гребнем отрога Карач-Чхалта. Вид к северу был ограничен хребтами Братцев, Марухкаи и массивом Каракаи. С перевала пошли вниз, вдоль перильной веревки, по разру-шенным скалкам, целясь на перемычку между двумя глубокими трещинами. Я испытывал внутреннее напряжение, именно здесь, несколько лет назад, погиб по собственной неосторожности турист Ермаков со ставропольского завода "Электроавтоматика". Об этом вчера я поведал ребятам, которые сейчас спускались один за другим, тщательно выбирая места, где можно было ступать ногами. С са-мого начала путешествия это был наиболее сложный участок. И вот все собрались на крутом снежнике. Зашелестела продергиваемая веревка, наверху остался скаль-ный крюк, которому мы доверили свои жизни и здоровье. Нас он не подвел.

Четырьмя связками двинулись к гребню перевала Карач-Чхалта. Здесь, как и на Западном Аксауте, несколько стрелковых ячеек, обращенных бойницами в сторону, откуда мы поднялись. С трехтысячной высоты открывается вид на бас-сейн реки Чхалты, теряющейся в лесистых массивах Грузии. Далеко внизу виден кош, к которому сходятся тропы с нашего перевала и перевала Центральный Аксаут. Долгий спуск по снегу, скалам и луговинам привел нас на берег реки Южный Марух. Здесь и заночевали.
Второй день календарной осени. С утра пасмурно. Слава Стасенко и Олег Кузнецов пожаловались на ноги. Первый заработал себе вчера растяжение коленной связки, у другого зрел панарис на большом пальце. Оба шли с заметным тру-дом. В этот день мы к трем часам дня добрались только до коша под перевалом Аданге, покрыв совсем незначительное расстояние. Здесь попали под грозу с гра-дом, вынудившую остаться в коше на ночлег. Запомнилось, что дежурной по кух-не была Света Карандина - любитель острых блюд. Борщ, сваренный ею, был вкусен, но жаркий огонь во рту, от щедро заправленного перца, заставил чувство сытости наступить раньше, чем показалось дно котелка. На будущее Светку слез-но просили перчить только свою половинку посуды…
На следующее утро команда поредела. С маршрута сошли оба хромца - Слава и Олег, приняв решение не сдерживать группу на марше. Обнявшись со всеми на прощание, они поковыляли вдоль Чхалты к морю, пообещав к нашему прибы-тию в Сухуми накрыть стол. Остальные десять туристов перешли по грунтовой дороге через несложный перевал Аданге на Бзыбь. Через пару - тройку километ-ров на пути появился минеральный источник Башхацара. Вода этого источника имела сильный вяжущий вкус и темноватый цвет. Вокруг источника камни и скалы почернели от отложений соли. Не зря местные жители называли этот источник "Черной водой". Она обладает целебными свойствами. Вокруг источника - народный курорт; много шалашей, балаганчиков, палаток. То здесь, то там в скалах под источником выдолблены ниши, в которых страждущие и болящие принимают ванны. Эту же воду вывозят отсюда в больших флягах на грузовиках и даже вер-толетом. Отсюда, по затяжному подъему, мы вышли к другому минеральному ис-точнику в устье ущелья реки Шхабзца - притока Бзыби. Здесь прорва спелой ма-лины, ежевики и земляники. Неподалеку расположился лагерь геологов.

Погода снова испортилась, начался дождь, перешедший в ливень, когда мы подошли к кошу в урочище Чамагвары.. Заночевали в нем, воспользовавшись лю-безным приглашением хозяев. Ближе к ночи пошел крупными хлопьями снег.

Утро 4 сентября. Прямо от коша виден наш следующий перевал Чамагвара. Его высота 3120 метров, категория трудности - "двойка А". Гребень перевала за-порошило свежевыпавшим снегом. Сборы были недолги. По тропинке, теряю-щейся в зарослях можжевельника и рододендронов, а затем по сплошной осыпи с редкими выходами скал за пару с небольшим часов поднялись под перевал. В центре перевала - узкая высокая щель с небольшим озерцом. Начало спуска на северную сторону чуть выше по гребню к западу.

Я, взяв крючья и скальный молоток, по веревке спустился вниз на широкую полку, откуда начинался спуск дюльфером на ледник Буша. Уже забил первый крюк, когда сверху Пузанов позвал меня обратно. Что-то случилось. Что?  Прежде всего, поразила тишина, с которой встретили меня. Наташа Климова сидела на рюкзаке, лицо в слезах. На лицах ребят растерянность. Лицо Миши Казакова ис-кажено болью. Оказывается, из гребня вывалился большой камень, который при-давил правую ступню Наталье, и чуть было не увлек за собой парня. Я сразу спро-сил: - "Что с ногой? Разуйте, посмотрите!" В глаза бросился потемневший и раз-бухший от крови грубошерстный носок. Наверное, у всех в голове была одна и та же мысль - что делать? Замешательство длилось минуты две - три, затем будущие медики начали оказывать пострадавшим первую помощь. Я, стоя чуть в сто-роне, напряженно думал: куда и как? На север в Архыз, или на юг, в Грузию? Па-мять озарило - геологи вчера говорили, что ждут вертолет, который должен ле-теть в Сухуми. Спуск на север очень сложен и долог. Все!

Идем обратно!

Наташу подняли на сцепленных руках и начали осторожно спускать по осы-пи, Миша шел сам, временами переставляя левую ногу двумя руками - у него растяжение паховой связки. Остальные несли раскиданные по рюкзакам вещи то-варищей, помогали идти Мише и, через какое-то время, подменили несущих Наталью. Идти было очень неудобно, пару раз носильщики отступились, принимая в падении Наташу на себя. Осыпь закончилась, появилась тропа. Витя Коптяев из бухты веревки сделал беседку. Одна половина ее легла на плечи, в другую поса-дили нашу подругу. По тропе Наталью уже нес один. Миша передвигался самостоятельно. В коше, под охание и ахание хозяев, разместились на том же месте, где накануне ночевали. Женя Кромер и кто-то еще убежали к геологам. Спустя час они вернулись с известием, что пострадавших и сопровождающих возьмут в вертолет, но он еще не прилетел из-за плохой погоды, что ждут его в ближайшее время. Нам тоже осталось ждать. Конец дня прошел в тягостном времяпровожде-нии и обсуждении ситуации. К вечеру было принято решение: эвакуацию постра-давших будут проводить Леденев, Кравченко, Кромер, Романова и Карандина. Пузанов и Коптяев уходят со мной добивать маршрут. Встреча и контрольный срок  для нее был назначен 10-11 сентября в Сухуми, на турбазе имени ХV съезда комсомола.

Пасмурным ранним утром 5 сентября - прощание. Без лишних слов и сантиментов, но с большим беспокойством друг за друга, две группы расстались. Одна будет ждать вертолет, другая уходит через перевалы Окно, Краб и Наур навстречу новым испытаниям. Что и как произойдет у всех, будет известно через неделю. Остающиеся проводили взглядами уходящую вверх троицу, пока та не скрылась за поворотом тропы.

Около восьми часов вечера наша тройка под дождем вышла к Амануз-скому ущелью, оставив позади три перевала. У самого устья Аманауза произошла встреча с группой из Ставрополя, которую вели к морю Коля Соколов и Люда Ульянова. Они в темноте узнали меня по голосу и кто-то крикнул: - "Жижин!" Я так и присел от неожиданности. Несколько минут общения, во время которого мы не очень то откровенничали о наших делах и быстро расстались с земляками. Позднее время подгоняло. Уже при свете фонарей мы вскрыли тайник в моренном валу, где была спрятана заброска на двенадцать человек для дальнейшего пути. Нагрузившись найденными на Наурской тропе грибами, мы взяли из заброски только банку с концентрированным молоком, мешочек со свежей картошкой, масло и заветную фляжку, а остальное чуть присыпали до завтра. Поднявшись выше метров на пятьдесят, на первой же ровной площадке поставили палатку. Рядом журчал ручей, в котором почистили грибы. Сытный ужин с дозой командир-ских и долгий дневной переход быстро уложили нас на боковую…

Всю ночь возле палатки лазил небольшой шустрый зверек, в котором утром опознали ласку. Она уже настолько привыкла к туристам, что брала корм чуть ли не из рук. Много было восторгов по этому поводу, пока мы не подошли к месту вчерашней заброски, где увидели такое, что сразу же обозвали ласку: - "Наводчица!"  Когда вечером мы тушили в концентрированном молоке грибы, медведь "тушил" оставшиеся в заброске продукты. В скорбный реестр навсегда утраченного пришлось внести 2,5 килограмма сала, около полутора - сыра, пару - сахара, все супы - концентраты, конфеты. Кроме того, косолапый бандит разорвал и рассыпал несколько пакетов с крупами и макаронами… Получилось что-то вроде незапланированной полудневки, во время которой мы лазили на коленях с ложка-ми в руках, пытаясь собрать остатки продуктов. Можно было только удивляться тому, сколько мы знали в великом русском языке сочных и непотребных выражений, высказанных в адрес прожорливого визитера. Обогатив взаимно лексикон, на рассыпанное, в конце концов, махнули рукой. На маршрут вышли только после полудня, забрав с собой всю тушенку, сгущенку, шпроты и лук. Остальное разло-жили на камне. Пусть пользуется тот, кто найдет, все равно все не унести и, мед-ведь, по справедливости, помог нам решить эту проблему. Тропу, по которой ве-дет классический выход на Аманаузское плато мы, по незнанию места, попросту просмотрели. А когда поняли это, то уже было поздно и далеко возвращаться. После изучения в бинокль кулуара с ручьем, вытекающим из ледниковых озер, ре-шили двинуться по нему. Крутой путь занял у нас около двух часов. Где-то пришлось протискиваться по узкой полочке между потоком воды и скалами, где-то была возможность снять рюкзак и передохнуть на удобном месте, а дважды пришлось переходить на другой борт кулуара под водопадом! Штормовки наши от-сырели, ноги промокли, но все же мы поднялись к  Аманаузскому плато и на мо-ренном валу поставили палатку. Проглядев до наступивших сумерек предстоящий на другой день путь, завалились спать. В этот день мы прошли меньше пяти ки-лометров.

7 сентября вышли на маршрут с первыми лучами солнца. Погода, после нескольких сырых дней, обещала быть отличной. У самого подножия ледопада вскочила стайка горных коз и убежала почти по отвесной стене, вызвав чувство острой зависти: - "Нам бы так! А еще лучше - летать!" Но перья у нас не росли и потому пришлось ползти.
"Заползать" начали по ледовому соракапятиградусному склону у скал с левого борта. Маневрируя между трещин, в связке подошли к фирновому плато. Солнце жарило вовсю. Сплошных разрывов в леднике не было, и это существенно упростило путь. Только в одном месте, через узенький мостик между трещинами, натянули веревочные перила, закрепленные на ледобурных крючьях. У начала фирнового плато устроили завтрак. Отсюда уже был виден перевал, представляющий осыпающуюся скальную перемычку между вершинами Аманауз и Азимба. По-прежнему в связке пошли к седловине через плато, трещин вроде нет, но кто его знает… И вот перевал! Категория трудности "двойка А", высота 3000 метров. Несколько мемориальных табличек на скалах, вид кругом суровый. Из тура извлекли записку, сделали несколько панорамных фотоснимков. Достав кар-ту и компас, уточнили расположение перевалов в верховьях Лабинского ледника. Хорошо был виден путь к Западно-Лабинскому перевалу, к перевалу Псырс. Пе-ред спуском устроили еще один перекус, ибо горы любят сильных, а сильные лю-бят жрать. Спустившись на ледник, ушли вправо, прижимаясь к скалам Азимбы,  в обход ледопада Лабинского ледника. Формы его рельефа вызывали у нас уважение и нежелание к ним соваться. К альпийским лугам вышли по ровному как стрела гребешку моренного вала. Здесь появилась тропа. С удовольствием сняли успевшие надоесть обвязки и просушили на солнце пропотевшие майки и штор-мовки. После отдыха чуть ли не бегом устремились в долину Большой Лабы до того места, где в нее слева впадал поток Цегеркера. У большого валуна размести-лись привалом на обед. Тушенки у нас было много, готовили ее с луком в котелке по банке на каждого. По случаю прохождения определяющего перевала предло-жил Вите и Олегу по крышечке огненной воды. Предложение было принято на ура.

Пока обедали, мимо прошло несколько туристских групп. Пешеходники из Костромы присели неподалеку от нас. Их предводитель выглядел весьма коло-ритно. К большому рюкзаку были привязаны новые ботинки с рифленой подош-вой. Cам он шел в разбитых кедах, болоньевая куртка и пузырившееся в коленях трико были перехвачены офицерским парадным поясом с огромным ножом с ру-кояткой из рога, больше походившего на абордажную саблю, чем на нож… Похоже было, что сей предмет, мешавший владельцу нагибаться, был для него либо символом власти, либо атрибутом для свершения какого-то ритуального обряда. Наш затрапезный вид в одних трусах проигрывал ему во всем. Но "пират" из Ко-стромы немного привял, когда увидел наши рюкзаки с притороченным к ним сна-ряжением, которое отливало никелем и хромом, а также каски и мотки веревок. Мы были круче…

Долина Цегеркера оказалась удивительно уютной, ровная тропа через час вывела нас на перевал с очень широкой седловиной, на которой расположи-лось неглубокое, но большое по площади озеро с зелеными берегами. Солнце уже закатывалось за хребет и повеяло вечерней прохладой. Однако прогревшаяся за день вода манила нас. Переглянувшись, как бы спросили друг друга: - "Идем? Раз, два, три!" и кинулись к рюкзакам, брошенным возле тура, за мылом и поло-тенцами. Удовольствие от купания было огромным, только солнце уже зашло. Палатку поставили рядом с озером. На ужин была все та же тушенка с луком и чай с сухарями, которые медведь почему то игнорировал, когда "ревизовал" нашу заброску.

В сумерках долго был виден наш следующий перевал имени 25 погран-полка. До него еще идти да идти, к чему мы и приступили с утра, выдерживая курс на снежники, расположенные на осыпном склоне. Спустя полчаса после вы-хода справа по ходу показалось характерное принижение, с виду легкодоступное. Посоветовавшись, решили сделать радиальный выход на предполагаемый пере-вал, за которым должен был находиться большой ледник. Припрятав рюкзаки, рванули наверх, взяв с собой только ледорубы да фотоаппарат. Оказалось, что ви-димый гребень еще не перевал. За гребнем скрывался небольшой цирк с осыпны-ми стенками. В центре цирка лежал снег, крутым склоном уходивший вправо. Нами уже овладел азарт поиска, с незначительным набором высоты по крупнокаменистой осыпи мы метров через триста вскарабкались на следующий гребень. С него открылся вид на верховья большого ущелья. Под снежной подушкой, венчавшей нашу седловину, раскинулся ледник Абгицко, из которого берет начало Алаштраху - приток реки Санчаро. Я запечатлел панораму цирка, пригодится по-том, если еще придем сюда. Олег находит тур, в нем записка, датированная 1980 годом. Оказывается, мы вышли на перевал Грибза, категория трудности - "двойка А", высота около 2400 метров. Оставив свою записку, вернулись обратно, подня-ли рюкзаки и двинулись дальше. А там…

На осыпи под перевалом - россыпи мин, гранат, части касок и другого военного снаряжения. На перевал поднялись не сразу, разглядывая и фотографи-руя следы войны. На перевальном гребне были разбросаны остатки стрелковых ячеек. То тут, то там виднелись спекшиеся от грозовых разрядов горки стреляных гильз от наших винтовок и немецких автоматов. Лежали, неизвестно кому при-надлежавшие, человеческие кости и обломки черепов. Когда-то здесь кипел жес-токий бой, после которого мало кто остался в живых, да и выжил из них кто-нибудь? Мы пробыли на перевале больше часу, стараясь осмотреть и запомнить как можно больше. В камнях нашли затвор то ли противотанкового ружья, то ли крупнокалиберного пулемета, на котором был выбит номер Л-5058. И снова кости, кости… Потрясенные увиденным, спустились вниз. По осыпи и простым ска-лам вышли к реке Санчаро. Вдоль нее тянулось множество троп. По одной из них, стараясь не терять высоты, по над рядом озер мы вышли на Санчарский перевал. Здесь большое количество обелисков и памятников защитникам перевала. На са-мом гребне была небольшая землянка со стенками, выложенными из камней. Внутри на грубом столике лежало несколько планшетов с фотографиями военных лет, портретами защитников перевала. Вокруг были разбросаны заржавевшие ос-татки военного снаряжения, гильзы.

Записки в туре не обнаружили, зато невдалеке ходил человек. Это был пастух, искавший свою лошадь. Он провел нас к месту на гребне перевала, откуда мы увидели крыши села Псху. Это вызвало у нас большой прилив энтузиазма и энергии. Вскинув рюкзаки, мы понеслись с перевала бегом и бежали, чуть ли не полчаса. Затем я, резко остановившись, опомнился, зачем? Еле докричался до ре-бят, которые успели оторваться далеко вперед. Действительно, зачем? Что нам делать поздним вечером в незнакомом селе, когда вот она, уютная площадка сре-ди можжевельника, рядом ручей с чистой водой, в рюкзаках еще хватает запаса тушенки и лука. Витя и Олег прониклись моими аргументами. После бивачных работ и приготовленного ужина устроили разбор нашего путешествия. У каждого нашлось, что высказать.

Для себя я сделал несколько выводов. Подбор участников должен про-водиться по критерию единства цели, не должно быть места соблазну, который создает запах моря, принесенный ветром на третий - четвертый день пути. Лучше надо изучать предстоящий маршрут по картам, отчетам и рассказам людей, уже бывавших здесь. Обязательно нужно знать заранее, как можно сойти с любой точки маршрута. Большая по количеству группа - большая потеря времени на технически сложных участках. Присутствие в команде опытных туристов - залог успе-ха похода. Все время нужно быть внимательным и осторожным, горы шуток не приемлют и ошибок не прощают. Понимание этого приходит к человеку не сразу, а по истечению какого то периода времени и это понимание называется опытом!  Он может быть разным, в том числе и горьким. Из двенадцати человек к концу путешествия пришли трое, что не делает мне чести, как руководителю, не сумев-шему эти выводы довести до каждого.

9 сентября под грозой, через некатегорийный перевал Бешта, мы спус-тились лесистыми тропами в Псху - село медоваров. Отсюда на попутном грузо-вичке переехали через перевал Анчхо, расположенный в южном отроге Главного Кавказского хребта. Казалось, все закончилось, но мне пришлось испытать еще одно сильное потрясение. Возле одного из источников, столь редких на южных склонах, водитель притормозил, чтобы напиться и набрать воды. И тут Коптяев, с утра мучившийся жаждой, как десантник, прыгнул с кузова и зацепился ногой за борт. На земле он приложился лбом о камень и потерял сознание. Это было уже выше моего разумения и сил. Я, взвыв, что-то нечленораздельное, вместе с Оле-гом тут же оказался рядом с ним.  Рассеченный между бровями лоб, струйка кро-ви и никаких признаков жизни. Это длилось несколько минут, которые мне пока-зались невероятно долгими. Лоб протерли спиртом, наложили повязку. То ли от запаха спирта, то ли от чего другого, но Витя, наконец,  открыл глаза и вскоре его взгляд стал осмысленным. Загрузились обратно в кузов, придерживая Витю с двух сторон. Еще несколько километров по лесной дороге и мы попали к авто-страде Авадхара - Гагры, в вечерних лучах солнца полюбовались зеркалом Рицы и, уже в сумерках, уперлись штычками своих ледорубов в черноморское побере-жье Кавказа.

На турбазе нас ждали. С Натальей все было нормально, если только можно было назвать таким словом все то, что произошло с ней на Чамагваре. По-сле оказания помощи в Сухумском травмпункте, она уехала домой. С ней  уехал Леденев. Для родителей Наташа попала в колхозе под трактор. На мой вопрос, как вы это сделали, ведь у вас были рюкзаки, ледорубы и прочее, Олег ответил: - "Я, хоть и дурак, но все это спрятал на вокзале в камере хранения!" Через год они поженились. А через два года прошли со мной искрометную горную "четверку" по Архызу, в которой было три новых перевала, в том числе первопроход через один из сложнейших на сегодняшний день в Архызе - Пшиш Узловой. В составе группы были также Коптяев и Пузанов. В 1989 году с их же участием состоялась "пятерка" на Центральном Кавказе, но это была уже другая история.

Казаков остался на море у своих родственников и оздоравливался, принимая морские и воздушные ванны. Ходил он уже без напряжения. Через день, после импровизированного банкета, мы уехали домой.

Пережитое напряжение от происшедшего в походе еще не скоро отпустило меня. Когда мои родные встретили меня на пороге и открыли дверь, они сразу сказали, что я был с лицом серого цвета. Такие вещи не проходят даром и, к ранее сделанным выводам добавился еще один: - поход заканчивается на пороге родного дома!

Ноябрь 1982 - апрель 2005 года